NSP Nature`s Sunshine Products

надёжное решение для вашего здоровья от Природы!

   ГЛАВНАЯ | ЦЕНЫ | КАТАЛОГ | ПОДБОР | РЕГИСТРАЦИЯ

Аркадий Петров. Сотворение мира - спаси себя Глава 12

Аркадий Петров. Ключ к сверхсознанию Теперь, когда мы заходим в другое пространство, мы мгновенно оказываемся, где хотим. Особенно удобно смотреть с вершины энергомагнитной конструкции в виде треугольника, что возвышается над Северным полюсом Земли. Видны отсюда и нижние уровни. Они ещё не заполнены после недавнего погрома, который мы с Игорем учинили там, спасая Тамару. На нижней площадке, возле огненного кипения планетарного ядра, – три трона. Два из них пусты. Царь Тьмы, похоже, нашёл козлов отпущения. И то верно. Кому-то надо отвечать за наши безобразия. Появляется Андрогин. Мы преклоняем колени. Он велит встать.

– Надо завершить то, что начато, – говорит он. – За троном Мигена есть карман. В нём земля ваша русская. Когда-то давно они её похитили, да не знают, что делать с ней. Надо забрать. Не побоитесь к ним туда идти?

И Бог показал рукой, куда надо было спускаться.

– Легион ваш уже готов, и лев, и орёл. Сам Господь будет следить за вашими переговорами. По закону они должны отдать вам землю. Но если накинутся – а там их много, – то трудно вам придётся. Понимаете?

Игорь вздыхает и машет рукой, как мечом обрубает.

– Чертей бояться – в ад не ходить.

– И то верно, – громовым голосом смеётся Андрогин, и знакомый перстень посверкивает на его руке, когда он подносит её ко рту.

Исчез Андрогин, а вместо него возникло разом всё наше войско, лев и орёл. Обнимаемся с воинами, на всякий случай прощаемся друг с другом. И вниз.

Ошалели нечистые. Миген люто смотрит на нас. Бес немой, которого мы в уровнях прищучили, мычит, на нас рукою, а может, лапой показывает, будто он один такой глазастый. А за тронами – мать моя – чертей видимо-невидимо. Карабкаются один на другого, скалятся, вот-вот бросятся. Но Миген команду не даёт. У него свои сложные расчёты: о сиюминутном, что между прошлым и будущим, о Создателе и нашей роли в полярности Добра и Зла.

– Зачем пришли? – спрашивает.

И по всему видно: трудно ему с нами разговаривать, обременительно. То ли как вельможе с холопом, то ли как уголовнику с прокурором.

Игорь молча ставит крест, который предусмотрительно перед походом на восьмом уровне взял.

– Зачем крест притащили? – морщится Миген.

– Сам Господь будет свидетелем, ежели кто преступит черту законов.

– Знаете, какая сила у меня? – начинает заходиться лютостью Царь Тьмы. – Если я махну рукой – от вас ничего не останется.

– Да-да, такой страшный, что сам себя боишься, – подтверждает Игорь.

Оглядываемся. Черти, задыхаясь от злобы, водят своими пятаками свинячьими, вот-вот рванут на нас. И женщина та голая – царица похоти. Тоже, похоже, о ближнем контакте, рукопашном бое мечтает. Ну что тут скажешь! Говорим, как сердце велит, как душа желает:

– Вера наша сильная. Насчёт пугливости нашей – сам небось догадываешься. Так что давай по-хорошему то, что мы в честной битве заслужили, – землю нашу русскую.

– Будете сражаться?

– На поле битв, у Царства Божьего, – так по закону положено. Чтоб Господь всё видел.

– А что Господь ваш? – ехидно спросил, с издёвочкой. Как Понтий Пилат: «Что есть истина?»

Игорь, солдат-старослужащий, тут же ему всё по уставу отчеканил, чтоб не сомневался лиходеюшка ни в вере нашей, ни в Господе:

– Господь наш – это вера наша, земля наша, люди наши. Он никогда не бросал нас, и мы никогда не бросим, не оставим Его.

Женщина намерена сзади броситься. В глазах Царя Тьмы видно её отражение. Вместо волос на голове её вдруг змеи зашипели. Специально шумят посильнее, чтобы мы обернулись. Не обернёмся – вовремя бес немой предупредил. Нам и через зрачки Царя Тьмы её видно.

Вот шаг сделала, другой – и каменеть начала. У самой теперь в глазах ужас. Наверно, первый раз в её гнусной сущности такие существенные сбои организма происходят.

Царь Тьмы удивлён, но ещё не теряет надежды обхитрить нас.

– Что же ты застыл? – говорит он Игорю. – Ударь её! Она же первая на тебя напасть хотела!

– Да нам до неё дела нет, – отвечает Игорь. – Мы с тобой пришли разговаривать.

После его слов рассыпалась богиня похотная, будто не было её.

– Нам эта земля по праву досталась, – огрызается Миген. – В прошлый Армагеддон мы победили вашего рыцаря.

– В прошлый победили, – признаёт Игорь, – а в этот нет.

– Хорошо, – внезапно соглашается Царь Тьмы. – В платочке она у меня тут. Только платочков три. Кто брать-то будет? Конь копытом или ты рукой? Только смотри не потеряй всё.

Три платочка, узлом завязанные. Игорь колеблется, старается почувствовать, какая земля родней. Один платочек сам к нему тянется – там берёзки, реки наши, просторы. Душа их чувствует. В двух других – злость, темнота.

– Вот эту давай, – говорит Игорь и без страха берёт средний платочек.

– Кто же вас остановит? – шипит Миген.

– Не ты, – дерзко отвечает Игорь, разворачивает меня, и мы вместе с легионом, орлом и львом возвращаемся на свою сторону.

Сам Господь на выходе из Бардо-канала встречает. И святые с ним. Он крестит нас, бережно берёт в руку платочек.

– Эта земля дорогого стоит, – говорит Господь.

Видно, как Он волнуется и переживает. За Его спиной все святые радуются.

– Это не просто земля, это сила Моя! Если снова пойдёте в опасный путь, дам вам горсть её с собой и легиону вашему. – Благословляет легион. Благословляет ещё раз нас и отпускает.

Слёзы у Него на глазах. Трудно ему с чувствами справиться. Долго, очень долго ждал Он этой счастливой минуты.

* * *

Кругом пересуды о гибели в Баренцевом море лучшего подводного крейсера России «Курск». Решили с Игорем посмотреть, что в действительности.

Включили экран внутреннего видения. С Северного полюса всё хорошо видно. Нашли место аварии. Начинаем просматривать события по порядку, как они происходили. Наша информация не совпадает с тем, что говорят официальные лица. Но можно ли верить официозу? Для политиков где выгода, там и правда.

Вот что мы видели через несколько дней после аварии...

16.08.2000. 8-30. Видим лодку, она лежит на дне. Средняя часть: есть вмятина. Носовая часть разворочена.

Причина аварии – столкновение с американской подводной лодкой. Она стояла неподвижно. «Курск» подошёл к ней. Был рядом. Видимость очень плохая. Ил в воде из-за сильного течения. «Курск» встал к американцам боком, вышел на линию огня. Открыл торпедные люки. Американцы поняли, что оказались не в нужное время не в нужном месте. Уйти – некуда. Американская лодка почему-то двинулась вперёд, наверное, хотела поднырнуть под нашу лодку и уйти с линии огня, но ударила подводный крейсер в бок. Офицер, управлявший нашим крейсером, откидывается назад. Его рука что-то зацепила на пульте. «Курск» кренится носом вниз. Американскую лодку отшвыривает, и она хвостом ударяет по корпусу «Курска». Повреждает свой винт. «Курск» быстро идёт носом вниз, ударяется. Какой-то взрыв. Американцы со скрипом уходят на 10 – 12 километров в нейтральные воды. При этом во время хода ещё сильнее повреждают винт и его механизмы. Он трётся обо что-то, не выдерживает нагрузок рабочего хода. Что-то у них тоже вышло из строя. Они легли на грунт. Команда около семидесяти человек. Есть раненые и, возможно, погибшие.

17.08.2000. 21-10. Спасательный аппарат пытается состыковаться с люком носовой части. В нём два человека. Плохо себя чувствуют – устали, повысилось давление. Раз за разом тупо делают одно и то же – в условиях плохой видимости, неспокойного моря пытаются сесть на люк. Ударяются о крейсер, и опять их несёт в сторону. У них так ничего не получится.

19.08.2000. 8-10. Мы в лодке, в отсеках. Некоторые моряки ещё живы. Спасатели не могут войти в лодку и открыть заклиненный люк. У них нет навыков. Ситуация ужасная. Командиры берут на себя ответственность тренироваться на спасении людей в конкретной чрезвычайной ситуации и верят в светлое будущее: а вдруг получится? Сказать, что они идиоты, – не скажешь, но ведут себя как-то неадекватно.

Температура понизилась. Половина оставшихся в живых в коматозном состоянии.

Надо было заказать под деформированный люк специальную оснастку на заводах Северодвинска. Люди внутри – полутрупы.

Наша техника не способна справиться с проблемой. Наверное, об этом знают, но ни на что не решаются.

Боятся, что реактор не заглушен!

Боятся вытаскивать!

Боятся к берегу тащить!

Боятся люк открыть: а вдруг там радиация!

Боятся какого-то хлопка изнутри.

Всего боятся!

Где водолазы? Почему их не используют? Если нет у нас, могли попросить другие страны. Одни печальные вопросы, а в ответ непроницаемые, холодные телепортреты адмиралов и политиков, обижающихся на информационную истерию.

19.08.2000. 17-30. Мы возле корабля. Уходим вниз. Модуль прицепился. Люк открыт. Там, внизу, есть ещё живые. Люди лежат в 8-м и 9-м отсеках. Спасателей, кажется, четверо. Они спустились. Двое стоят у дверей. Не смогли открыть. За люком незатопленный отсек. Там – ребята живые, хотя в очень плохом состоянии. Давление слишком высокое. Спасатели уже давно там, но не могут открыть дверь. У них какое-то приспособление с трубой.

Экран внутреннего видения дал анализ:

Опасность при открытии люка действительно очень большая. Если вырвется мощное давление (тот самый хлопок, которого они боялись), то сорвёт с площадки спасательный модуль и вода рванётся внутрь корабля. Тогда спасатели погибнут.

У англичан есть подлодка. Плывут издалека со стопроцентной уверенностью. И водолазы у них почему-то есть, и оборудование.

Сколько времени потеряли. Теперь будут убеждать всех, что ничего нельзя было сделать.

20.08.2000. 8-20. К корме пытается добраться наш модуль. Погода хорошая. Они уже заходили внутрь. Люк в отсек не открывали. Самые большие усилия направлены на обследование. На носу нет жизни. На корме тлеет сознание у десяти – двенадцати человек.

Наши не хотят ничего делать, кроме оценки ситуации, наблюдения и пресечения шпионажа. Они заняли позицию наблюдателей.

Англичане, спасатели, недвусмысленно дали понять нашим руководителям, кто этим занимается, что те умышленно погубили лодку вместе с людьми. Картина обследования тоже меняется. Англичане и норвежцы дают полную картину произошедшего. Они спрашивают: «Вы что, месяц собирались туда нырять?» Говорят, что лицом к лицу столкнулись с русской безответственностью. «У вас очень много людей, и вы ими не дорожите», – упрекают они.

Сейчас внизу работают водолазы. Они ходят слева и справа. Обследуют обшивку. В течение получаса или часа картина по случившемуся будет готова.

Анализ ситуации по тем, кто условно живы. Жить им не хочется. Невыносимое давление. Удушье.

17-15. Водолазы спускались по четыре человека. Передняя часть затоплена. Середина тоже, задняя не совсем. Вода проникала очень медленно и заполняла лодку тоже очень медленно. Борьба за жизнь на лодке была – делали всё возможное.

19-40. Ничего не происходит. Есть вода, но трупа нет в переходной трубе. Наши там были уже.

Удары, которые шестидесятитонные спасательные аппараты производили при стыковке, усилили течь сквозь затычки и кляпы, которые матросы устанавливали в первые часы. Вода с каждым часом прибывает в лодку. Где раньше её не было, там она теперь есть.

Прогнозная фаза.

Шансов спасти людей – нет. Ситуация ухудшается с каждой минутой. Вода поступает быстрее, чем раньше.

Кровь у людей почти не движется, она как бы сгустилась. Но кровь ещё теплая. Был шанс их спасти, но опять же фактор времени. Всё сделано для того, чтобы у спасателей его не хватило. Сосуды в голове у многих лопнули. Там все похоже на кашу. Вот цена семи часов, когда не пускали спасателей к лодке «Курск».

К норвежцам нет никаких претензий. Они сделали всё сверхпрофессионально. Устранили деформацию. Модуль может стыковаться. Опасность – избыточное давление внутри. Но норвежцы готовы, и у них технология отлажена.

 

 

* * *

 

 

Мы видели происходящее, состыковываясь с определённой информационной ниточкой, уходящей в информационное поле Земли. Эта ниточка шла от тех погибающих на лодке «Курск» матросов и офицеров, которые были всё ещё привязаны к своему физическому телу, хотя с точки зрения материалистической считались умершими. Последнее обстоятельство имеет чрезвычайно важное значение. Ведь мы видим как бы через их сознание. А они сами ещё не знают, что умерли. Поэтому мы вслед за ними можем воспринимать события с некоторым искажением. Они думают, что живы. И мы воспринимаем их, следовательно, как живых. Но реально – это может не соответствовать происходящему. Я знаю, что мои слова кажутся сейчас невероятными, но один ли я считаю возможным то, что сейчас написал? Не будем обращаться к зарубежным авторитетам, например Моуди, описавшему жизнь после смерти. Как часто бывает, что мы в упор не видим собственных, куда более могучих пророков только потому, что они живут рядом с нами, буквально под боком.

Я опять обращаюсь к книге Григория Грабового. А ведь это человек, который не просто говорит, но и может делать то, о чём говорит.

 

«В высоком состоянии сознания человек оказывается способным совершать действия, которые с точки зрения обыденного бодрствующего сознания представляются невероятными, невозможными, фантастическими. Ну, например, такие, как общение с ушедшими. Можно приобрести способность видеть ушедших и общаться с ними. И можно помочь им вернуться сюда. Ибо дело в том, что собственными усилиями только некоторым из них удаётся вернуться обратно в наш мир.

Между прочим, следует заметить, что те, кого мы называем ушедшими, ушли только с точки зрения обыденного бодрствующего сознания».

 

Поэтому, как бы ни было странно родным и близким моряков «Курска» слышать подобное, хочу сказать: те, кого вы считаете умершими, не умерли. Они действительно перешли в мир иной. И мир этот не менее реален, чем наш.

И ещё один урок в связи с катастрофой «Курска». Его усвоили многие, в том числе военные, политики и учёные. Не все, разумеется. Мы стремительно уходим от эпохи СССР, когда «раньше думай о Родине, а потом о себе», когда «сегодня не личное главное, а сводки рабочего дня». Конечно, о Родине думать надо, но не в смысле служения государству, то есть царству кесаря, а с заботой о народе, каждой человеческой душе. Возродить в ней царство духа.

Какая впечатляющая разница между судьбами «Комсомольца», затонувшего более десяти лет назад, и «Курска»! Нынче гибель атомохода всколыхнула всё общество. А общество заставило и государство принять более человеческий облик, назвать погибших вслух и поимённо. Позаботиться о родственниках, подключить, наконец, зарубежную помощь. И кажется, это движение к духовности идёт не только в России, раз и в других странах отслужили панихиды по «Курску».

Эра, когда на планете царило насилие, заканчивается. В ближайшие годы обретение человечеством духовности пойдёт ещё более стремительными темпами.

* * *

Тринадцатая Московская международная книжная ярмарка собрала сотни участников, в том числе и около семидесяти зарубежных издательств. Мы подготовили большой плакат о том, что издательству «Художественная литература» исполнилось семьдесят лет. Разместили его на боковой стенке экспозиционного модуля. Как и в прошлые годы, наш офис был невелик, всего девятнадцать метров. Но это на три метра больше, нежели в прошлом году. А на ярмарке 1996 года мы занимали всего шестиметровый модуль. Эти дополнительные метры, которые нам с таким трудом достались, были только наши, заслуженные. Никто не протянул государственному предприятию руку помощи, хотя чиновники и говорили о нашей принадлежности к единой государственной команде. Комитет по печати, записав когда-то в мой контракт пункт об обязательной государственной помощи издательству, оказался не в состоянии выполнить свои обязательства. Новые руководители Министерства печати, хотя и не были стеснены в средствах, с демонстративным постоянством вычёркивали графу «Худлита» из списков проектов, уже утверждённых Федеральной комиссией по книгоизданию, на финансовую поддержку.

Так что наши дополнительные метры выставочной площади были свидетельством пусть хоть и медленного, но неуклонного возвращения на издательский Олимп. Не бывает Олимп без Пегаса! Иначе что же это за Олимп?

И книг на нашем прилавке становилось всё больше. Многими мы очень гордились, например – серией «Золотая коллекция». Это поистине вершина полиграфического искусства: переплёты из натуральной кожи, основной текст на бумаге верже, эксклюзивное оформление лучшими художниками. Книги были признаны Федеральной комиссией по книгоизданию лучшими книгами года. Благодаря этому проекту мы благополучно просуществовали в самое тяжёлое время после августовского (1998 года) государственного дефолта.

Но наш плакат привлекал не только доброжелателей, которых у «Худлита» всегда традиционно много. Были и те, кого упорное нежелание издательства умереть и не воскреснуть почему-то очень раздражало. Первым предвестием надвигающейся бури стал отказ Ирины Яковлевны Кайнарской обсудить начатую ею же тему предстоящего укрупнения издательства.

– Всё, что говорила, забудь, – сказала она. – Ветры подули другие. Может, вас вообще с «Современником» соединят, может, в другое здание переведут. То, что я говорила, – аннулировано. Всё решает Григорьев. Иди к нему.

Буквально следом второй сигнал неблагополучия. Газета «Культура» (№ 38) опубликовала статью своего корреспондента Грандовой «XIII международная книжная ярмарка». Нашему издательству в этом обзоре было выделено особое место. И я бы даже сказал, выказано особое пристрастие. Вечно бодрая дама вдруг загрустила:

«Но мне невыразимо печально было у стенда «Художественной литературы», отмечающей в этом году свой семидесятилетний юбилей, бывшей некогда «матерью матерей» советских издательств.

По словам одного из редакторов, долгие годы здесь работающего, издательская реформа «Худлиту» ничего хорошего не сулит – ведь директор-то прежний останется!

Тот самый прежний Аркадий Петров, который скромные государственные деньги, выделяемые издательству, умудрился «вложить» в выпуск подарочных книг в кожаных переплётах. Эти, спасибо не рукописные, фолианты не разошлись до сих пор. А издательству не хватает средств довыпустить литературу, начатую ещё в застойные годы, в основном – классику. Про современную никто не вспоминает, если только автор не пожелает издаться за свой счёт.

Наверное, замминистра печати, курирующий издательскую реформу, обо всём этом знает. Знает, наверное, Владимир Викторович, как сделать, чтобы «Худлит» вновь стал нашей гордостью. Ему ли не знать, ведь Владимир Викторович – известный книгоиздатель, один из основателей знаменитого «Вагриуса». Вот у кого дела с каждым годом идут в гору!

Валентина Ивановна Матвиенко, открывая XIII ММКЯ и оказавшись в экспозиции «милого ослика», расплылась в улыбке, отметив, что «Вагриусу» удалось за восьмилетнюю историю существования сформировать не только свой круг авторов, но и свою эстетику, отличающуюся изяществом и формы, и мысли».

 

Упрёк о скромных государственных деньгах, которые я умудрился «вложить» в выпуск подарочных книг в кожаных переплетах, особенно замечателен. Хоть бы одну копеечку на них дали. А вот надежда на то, что Владимир Викторович Григорьев знает, что надо делать, – вряд ли имеет основание. По крайней мере, за полтора года он не удосужился поделиться опытом с директором «Худлита». Более того – даже ни разу с ним не встретился и желания встречаться не высказывал.

Представительница второй древнейшей профессии врала, неуклюже спрятавшись за спину анонимного редактора, «долгие годы работающего в «Худлите». А как она исходила восторгом в комплиментах главе «Вагриуса», по совместительству заместителю министра печати! Молодец, умеет держать ушки на макушке не хуже эталонного ослика. За это, вполне возможно, скоро будет зачислена в штат тех, кто обслуживает его стойло.

Конечно, можно было бы попенять Грандовой, что вот, мол, и её родная «Культура» давно уже выглядит далеко не так солидно, как в прежние времена. Во всяком случае, явно уступает в качестве и тираже «СПИД-инфо» или «Московскому комсомольцу». Но ограничимся лучше выводом, который сделал тот самый «один из редакторов, долгие годы работающий в «Худлите». Он сказал: «Никогда не думал, что журналистка из «Культуры» отважится публично подтереть родной газетой у ослика под хвостом. Даже если антикультурный акт не единственный гонорар, который она за это получила, мне её очень жаль».

Мне тоже, госпожа Грандова. Но ведь каждый сам решает, где и что ему подтереть. У вас, как и у каждого человека на Земле, есть право на выбор. Вряд ли посоветуешь кому-нибудь на ваш выбор покуситься. Вы его сделали – он только за вами!

* * *

Приехал Кирилл, вернулся «разведчик» из Феодосии. В одной руке торт, в другой сумочка с дорогим коньяком. Весь сияет. Говорит, Лапшин просил передать привет. Дословно такой: «Вас всех водой смоет, а я проживу тысячу лет!»

Кирилл произносит это и улыбается. На всякий случай, чтобы превратно не поняли, добавляет:

– Но вы знаете, в связи с какими событиями.

Присели за стол.

– Рассказывай.

– Я там с ним почти не контачил. Встретился раза два. Больше сидел на горе Митридат и думал. Лапшин совершенно не перспективен. Он там всё круги из детей выстраивал – канала не было. Я твёрдо решил работать у вас.

– А почему ты уверен, что тебя возьмут в Центр? – интересуюсь я.

Лицо Кирилла бледнеет. Улыбка то сползает с его лица, то вновь натягивается на скулы.

– Но мы же договаривались, что, когда я вернусь... Вы же обещали, что будете смотреть и решать.

– Вот мы и посмотрели. Мы тебе тогда руку протянули, а ты в неё что вложил? Печать Мигена. Видишь, как нехорошо получается?

– Вы совершаете ошибку, – вымучивает из себя Кирилл, добавляет, немного подумав: – Роковую.

– В чём ошибка? – теперь уже стал проявлять интерес Игорь.

– Я вам нужен.

– Зачем?

– Сами знаете.

– Знали б, не спрашивали...

– Я как облачко, – привычно начинает юродствовать Кирилл. – Меня нельзя взять, пощупать, запереть куда-нибудь, но я всем нужен.

– Зачем нужен? – тупо выбивает из него привычку ходить вокруг да около Игорь.

– Вы по-прежнему считаете, что я от них, – показывает рукой вниз Кирилл.

– А откуда же ты ещё, такой хороший с печатью Царя Тьмы?

– От Святого Духа.

Это наглое заявление совершенно выводит нас из себя.

– Ну! – как-то разом удивляемся мы с Игорем, дружно, словно в театре, поворачиваемся лицом друг к другу.

– Утром виделись со Святым Духом, и Он нам о тебе ничего хорошего не рассказывал, – небрежно роняю я.

– Да, ничего не говорил Святой Дух о Своем новом сыне Кирюше, – серьёзно подтверждает Игорь.

– Вы совершаете роковую ошибку, – снова пугает Кирилл. – Во-первых, вы не знаете путь, во-вторых, я могу уничтожить Землю.

Да, интересных детей новая школа воспитала. Стоит вполне решительный, пугает, что Землю уничтожит. Мы в свои детские годы в такие игры не играли. Меняется время, меняется. Впрочем, наверняка и раньше бывали подобные мальчики, просто у нас разные компании были.

– У тебя красная кнопочка при себе? – интересуюсь я.

Кирилл почему-то смущается. Тянет неуверенно:

– Нет.

В нём происходит борьба. Он не знает, на что решиться.

– Как невыносимо стало на Земле из-за вас, – жалуется он. И тут же следом, непоследовательно. – Я вас всех люблю. Я буду работать, буду служить вам.

Поднимаюсь из-за стола.

– Всё, Кирилл. Мы тебе руку протягивали, а ты в неё что положил? Виси дальше на карнизе.

Ухожу из комнаты. Вовремя. Пришла Ольга Ивановна Коёкина – милый человек. Уже полчаса ждет. Деликатно не хочет прерывать нашу приватную беседу с демоном.

Уходим с ней под ручку в другую комнату. Говорим о дальнейшей программе сотрудничества с НИИ традиционных методов лечения.

Пока говорили, раза два просовывал в дверь голову Кирилл. Видно, стёр язык о каменную непреклонность Игоря и пришёл давить на жалость. Вот она, гибельная репутация доброго человека! Пора менять имидж.

Коёкина не выдерживает этого наглого намека на очередь.

– Вас, наверное, ждут, – деликатно уступает она своё право на общение.

– Подождут, – успокаиваю её.

И опять пункт за пунктом обсуждаем с ней программу исследовательских работ.

Наконец мы заканчиваем. Я прощаюсь и выхожу в коридор. Наш секретарь Светлана Ивановна приготовила для меня чай. Все уже попили, пока мы разговаривали. Я последний. Иду в кабинет директора Центра. На столе чайник, вазочка с печеньем.

Следом, как ни в чём не бывало, заходит Кирилл. Достает из шкафа свою чашку. Она у него особая, со специальной надписью. Садится без всяких комплексов напротив. Наливает себе чай – и с ходу в карьер:

– Вы знаете, что после смерти будет суд и с вас спросят за мои страдания? А я очень страдаю сейчас. – Его лицо при этом адекватно произносимому монологу.

– Мы-то здесь при чём? – заинтересовался я предстоящим судебным разбирательством.

– Я порвал с ними там, – опять показывает выразительно рукой вниз Кирилл. – А вы не берёте меня здесь.

– Зачем? – надкусывая печенье, сквозь непрожёванные крошки в который раз пытаюсь выяснить я.

Мальчик выразительно, не по-детски вонзает свой взгляд в меня. Он крутит пальцами свой бокал с чаем. По ободку бокала многозначительная надпись: «Господин. Владыка».

– Знаете, что обозначает имя Кирилл? – вдруг спрашивает он.

– Что?

Он тычет пальцем в надпись на бокале.

– Ух ты! – восхищаюсь я изощрённым способом заявить о своих претензиях.

– А что означает имя Аркадий? – в свою очередь интересуюсь я.

– Арка, аркада, – вполне эзотерически грамотно объясняет Кирилл.

– Правильно! – подтверждаю я. – Была у вас арка через семь пространств. Вы её не разглядели. Вот посмотри.

Беру листок бумаги, рисую.

– Нас свели с Лапшиным осенью в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Так?

– Так, – подтверждает Кирилл.

– Странное число. Две девятки и одна шестёрка. Код моей судьбы тоже содержал две девятки и две шестёрки. День моего рождения, опять же, 26.08.1946 года. Складываем, как и положено, вторые числа: 6.8.9.6. Восьмёрка, сам понимаешь, многозначительный знак бесконечности, бессмертия, если, конечно, она немного наклонится. У вас уже две шестёрочки были – у Лапшина и ещё у одного очень серьезного товарища. Третью было нужно.

– Я ему говорил, – взревел Кирилл. – А он хотел всех перехитрить. И Мигена, и Господа! Архонтом хотел стать независимым!

– Тут ты, конечно, прав, – посочувствовал я Кириллу. – И ещё эти деньги, которые он у меня на фильм о себе взял и не вернул. Мы с Игорем специально проверили – они строго эквивалентны тридцати сребреникам по нынешнему курсу. Понимаешь, какой гениальный сюжет? Две тысячи лет назад сатана во время тайной вечери вошёл в Иуду, когда тот отпил из бокала вина, произвёл замещение. Он принудил это физическое тело пойти в синедрион и предать Иисуса за тридцать сребреников. Так?

– Так, – нехотя подтвердил Кирилл.

– Поскольку по условиям вашей прежней победы в Армагеддоне первый ход Создатель отдал вам, то вы и получили жертвенного Агнца с недостающими вам шестёрками. Заметь, две в коде одного человека. Лапшин неправильно сосчитал второго и третьего. Он не знал, что двое – в одном. Ему это даже в голову не могло прийти. Поэтому он как бы приглядывался ко мне и не верил, что это недостающее ему звено.

– Козёл штопаный, – взревел Кирилл, и ругательство явно предназначалось не мне.

– Да, точно, – согласился я. – Помнишь, как в Библии: «Тёмные силы служат Святым, ибо они слепы из-за Духа Святого».

– Дальше-то что? – потребовал Кирилл, явно заинтересованный интригой.

– У меня даже на кабинете цифры, вам вполне понятные: 2+2+2=6. И дракон в защитном квадрате тоже вырос до шести голов. Не простой дракон – в коронах. Ну, что вам ещё не ясно тут было?

Кирилл молчит, соображает.

– Почему две шестёрки в одном человеке? – вдруг спрашивает он.

– Вот этого пока не скажу, прости, – извиняюсь я. – А то вы там ребята шустрые, смекалистые. Что могу, рассказываю. Остальное – потом когда-нибудь.

Кирилл не спорит. Да и чего спорить – он уже мой характер знает.

– Так вот, возвращаемся к сребреникам. Лапшин их взял и не вернул. С одной стороны, они как выкуп. Я этими деньгами себя выкупил. Ту шестёрочку, которая за вами уже числилась. С другой стороны – это ему плата за предательство.

– Кого он предал? – Мальчик деловит, сосредоточен, по всему видно: он ничего не забудет, никому не простит.

– Мигена! – ошарашиваю его ответом. – Он всю вашу партию, извини меня, грешного, за выражение, просрал. И теперь мои две шестёрки перевернулись и стали девятками. И Арка-аркада мимо вас проехала. По ней теперь другие ходят, понял?

– Понял, – мрачно подтвердил Кирилл.

– Теперь вы ко мне без имени, прямо через фамилию обращайтесь. Как моя фамилия?

– Петров, – произносит демон.

– А смысл?

– От Петра. Камень.

– Да, – подтверждаю. – Камень преткновения, если не реализована первая возможность аркады. Так что извини. Споткнулся ты о камень, владыка.

Кирилл бледнеет. Хочет плакать.

– Хотите, я встану на колени.

Он готов рухнуть на пол, но от постыдного акта спасает вошедший в комнату Игорь.

– Чай пьёте? – спрашивает, садится рядом.

– Нет, играем в демократию. Кирилл предлагает построиться в шеренгу и идти за ним.

– Всё, всё, всё! Мне это надоело, – протестует Игорь. – Уйду в туалет и больше не вернусь. Вот до чего доиграетесь.

Но через минуту, передумав, обращается к Кириллу:

– Давай так, если уж не терпится построиться. Разберём варианты.

– Давай, – обрадовался Кирилл хоть какой-то возможности диалога.

– Значит, так, – говорит Игорь. – Я пастух, а ты овечка. Вот сейчас подойду к краю пропасти и прыгну...

– Прыгай, – соглашается Кирилл.

– А кто виноват будет?

Кирилл жмёт плечами. Мол, сам разбирайся.

– Хорошо, – соглашается Игорь. – Теперь ты пастух, а я овечка. Сейчас пойду потеряюсь. Кто виноват?

– При чём здесь я? – снова уходит от ответственности Кирилл.

– Вот видишь – ты всегда ни при чём, ты всегда не виновен. Ни овцой тебе не хочется быть, ни пастухом. Есть ещё один вариант – быть паршивой овечкой. Будь до конца паршивой овечкой. Душа у тебя малодушная и испорченная до безобразия.

– Мне нельзя возвращаться, – опять канючит о своем Кирилл. – Я последний-последний в роду. Без сына не смогу никогда больше выйти на воплощение.

– Опять он о последних. Может, я неопытен в потусторонних интригах, как суворовский солдат при дворе императора. Я рассуждаю так: если ты действительно юноша с общероссийским паспортом, то о потомстве думать рановато. Если ты демон пяти с половиной миллионов лет возрастом, – что ж ты раньше не обзавёлся прямыми потомками, верными учениками, всем, что даёт историческое бессмертие? Ну, поживи просто как человек, как все живут, – предлагает Игорь.

Демон молчит. В глазах его отчаяние. Последний-последний в роду – значит, больше никого не будет.

– Я вернусь к Лапшину, мы приедем в Москву и раздавим вас, – неожиданно переходит он к открытым угрозам. – Мы научились работать с глобальными сущностями стихий.

– Мне не страшно, – отвечаю я.

– Мне тоже, – подтверждает Игорь.

– Мы друзей не предаём и врагов не боимся, – объясняю рогатому мальчику пяти с половиной миллионов лет от роду. – И совсем не потому, что нам кто-то велит быть преданными и смелыми. Просто такова наша внутренняя суть, её не переделаешь. Понятно?

– Я погиб! – кричит он.

– Да брось ты. Учись, работай, живи как все. А если жить боишься – забейся в тёмный угол и накройся тряпочкой. Перетерпи как-нибудь время перемен.

Ухожу. Больше не могу его видеть, противно.

* * *

За что я благодарен Кириллу, этому демону-искусителю: он дал отправные, «реперные» точки для понимания (относительного, конечно) происходящих со мной событий. Человечество на Земле – воспитательный дом, детсадик для выращивания ста сорока четырех тысяч новых Создателей новых Вселенных...

Дух веет, где хочет, сказано в Библии. У нас за несколько столетий сложилось выражение: дух времени. Вполне мистическая, не поддающаяся рациональному объяснению категория бытия. «Таков уж был дух времени: самая таинственная, самая неуловимая и всё же реальная сила истории», – сокрушался Фёдор Степун, один из корифеев Русского Зарубежья, в своих мемуарах «Бывшее и несбывшееся».

Степун свидетель зоркий и толерантный, то есть терпимый ко всем и всегда старающийся быть выше ситуации. «По моим наблюдениям, в конце 19-го века и ещё более в начале 20-го в каждой русской семье, не исключая и царской, обязательно имелся какой-нибудь более или менее радикальный родственник, свой домашний революционер. В консервативно-дворянских семьях эти революционеры бывали обыкновенно либералами, в интеллигентно-либеральных – социалистами, в рабочих – после 1905 года иной раз и большевиками. Нельзя сказать, чтобы все эти тайные революционеры были бы людьми идеи и жертвы. Очень большой процент составляли снесённые радикальными ветрами влево талантливые неудачники, амбициозные бездельники, самообольщённые говоруны и мечтательные женолюбы. (Левая фраза тогда очень действовала на русских женщин.)»

История России за последние три века особенно изобилует мистикой. «Особенно» – потому, что явление зафиксировано массой документов. В то же время она весьма подробно описана и объяснена вполне здравомыслящими историками. Но загадок для здравого, обыденного ума слишком много. Почему по-варшавски галантный корректор, поэт и переводчик Иван Каляев стал бомбометателем и убийцей? Изящный, тонко воспитанный, образованнейший Дмитрий Писарев известен потомкам только как нигилист, отрицатель нравственных и эстетических принципов («Сапоги выше Шекспира»), рекомендовавший человеку поступать так, «как ему хочется, как ему кажется выгодным и удобным»? Почему в семье благополучного симбирского чиновника Ульянова вырос не только цареубийца Александр, но и людоед Владимир? А женщины-революционерки: Софья Перовская, Вера Фигнер, Мария Спиридонова – кто загнал этих благородных барышень в мир Достоевского?

Жертвами духа времени были абсолютно все. Недаром Евгений Трубецкой называл русскую революцию национальной, такой, каких «доселе не было на свете. Все участвовали в этой революции, все её делали... все вообще общественные силы страны». Об этом же писал другой великий русский философ Георгий Федотов, в статье «Революция идёт», где он перечислял и объяснял вины каждого сословия российского общества в произошедшей катастрофе.

Этот дух времени веет постоянно, непрерывно. В ту или иную сторону. Давно ли мы пели вслед за гениальной Пахмутовой: «Наша родина – революция»... Рациональному объяснению учёных это историческое влияние не поддаётся. Густав Шпет, окончивший жизнь в сталинских концлагерях, пытался разобраться в понятии «дух». Кто-то из коллег назвал его «Дорианом Греем русской философии». Но столь мистическое прозвище не помогло Шпету разобраться в сути явлений. Во «Введении в этническую психологию» Шпет анализирует шесть значений понятия «дух». К сожалению, его теоретические изыскания ничего особенного не прибавляют к обыденным представлениям.

Разрушить мистический ореол вокруг духа времени пытается современная наука. Ей известен «эффект сотой обезьяны». Дело вот в чём: на одном из небольших японских островов, в питомнике, некая молодая обезьяна додумалась мыть перед едой картофель. Через какое-то время товарки по питомнику последовали её примеру – сначала две-три, а потом всё больше. Когда число чистоплюек приблизилось к сотне, наблюдатели отметили, что на соседнем острове, где тоже был заповедник, обезьяны стали мыть картошку, причём сразу в массовом порядке. Ну, допустим, на первом острове, простите за каламбур, собезьянничали, но на соседний-то никто не ездил делиться передовым опытом!

Дух веет где хочет. Идеи носятся в воздухе.

Но по каким законам и воздушным (историческим) потокам они носятся?

Из всех подобных размышлений я вынес убеждение: всему своё время. Нельзя обезьяне дать ядерную кнопку. Но вот научиться есть мытую картошку уже пора. Вся история человечества – это школа. Обучение законам мироздания. Не только физическим, материальным законам, но и моральным, духовным. И за партами этой школы было немало учеников весьма талантливых, но безалаберных, своевольных. Между тем экзамен сдаёт не только народ, нация (про Израиль в Библии чётко сказано, весь Ветхий Завет – это история о том, как Бог пытается вразумить неразумный, но любимый Им народ). Каждый человек сдаёт экзамен, каждая личность в отдельности. Верующие об этом давно знают – «спасётся» человек или нет. Но ситуация гораздо серьёзнее.

Наша православная традиция предлагает верующему дилемму: жизнь праведная или греховная. В итоге потом рай или ад. На самом деле проблема сложнее. Старая схема годилась для наших не очень грамотных бабушек. Мы как поколение – на ином уровне знания. И спрос с нас иной. Тем более что перспективы перед нами качественно отличаются от прежних..

Другое дело, что идеалы остаются прежними. Дух веет где хочет и с кем хочет, но он несёт вечные принципы Добра и Зла. И постоянно перед человеком будет стоять вопрос: а чем будешь соответствовать?

Между тем нам ведь подсказывают, предупреждают с первых лет жизни. Взять хотя бы те же былины и сказки. У Владимира Одоевского (прозванного «русским Фаустом») есть известная детская сказка – «Мороз Иванович». О том, как в царство Мороза спускались две сестры – Рукодельница и Ленивица, что они за свои труды заслужили. У сказки наивный дидактический смысл. Но в том-то и дело: самые пошлые, самые избитые, но и самые вечные, непреходящие истины – те, что закладываются с детства. Чем будешь соответствовать? Что можешь дать ближнему? Или думаешь только взять?

И от этого зависит, личность ты, подобие Божие, или нет. Личность – создатель, который старается что-то создать для людей или что-то дать им. Насколько вам это удаётся – дело времени и скорости освоения ступеней по лестнице Иакова. Личность строит свою лестницу Иакова и стремится по ней к идеалу (или к Идеалу – слова, слова, слова...). Существо, не создающее этой лестницы, безличностно, потому что личность – это создатель. Наш демон – тинейджер Кирилл – не личность. Его и человеком-то называть язык не повернётся. Так, суетливый бесёнок.

* * *

 

 

В Центр идёт всё больше и больше людей. Это удивительно, потому что мы нигде не давали рекламу. Несколько статей, которые про нас сделали журналисты, не вышли в свет: редакторы не верили, что такое возможно. Даже статью академика Ивлиева «Эскулапы из «Ноосферы» не приняли сразу в нескольких изданиях. Я не удивляюсь подобной реакции. Я бы и сам года три назад не поверил, что люди, не имеющие даже начального медицинского образования, излечивают от таких тяжёлых недугов.

Но те, кого излечили, – куда их денешь?

Даша Горохова, которая с детства была глухой, теперь слушает лекции в институте. Настя Квакова – почти ослепшая от опухоли мозга, с язвой желудка и двенадцатиперстной кишки – теперь мечтает выйти замуж и работать в нашем Центре. Она уже набирала на компьютере мои статьи, и кто теперь вспоминает, что ещё совсем недавно она ничего не видела и не хотела жить? Врачи молчат или говорят: всё бывает!

Бывает, конечно, – то там, то здесь. Но почему-то не у них. А если всё это чуть ли не ежедневно происходит в одном месте – как объяснить?

Вот недавний случай – женщина получила на работе запредельные дозы радиации. Все органы практически разрушены — рак, умерла почка. Сознание, чтобы не терпеть невыносимую боль, отключило нервную систему. Счет жизни шёл не на месяцы и недели, а на дни.

Муж женщины пришёл к нам, потому что ни одно учреждение Минздрава не хотело даже пытаться что-то сделать в этой безнадежной ситуации. Пришёл, как будто ведомый рукой Провидения. В это же время к нам зашёл мой добрый знакомый, академик Медико-технической академии Дмитрий Гаврилович Соколов. Он заместитель знаменитого Михаила Ивановича Фомина, автора «Интегральной медицины».

Слушая рассказ нашего клиента о том, что произошло с его женой, он вдруг достал из портфеля цветную схему и начал показывать нам.

– Вот это агрессивные радикалы, – начинает объяснять. – Именно они приводят клетки и молекулы организма сначала к поражению, затем к вырождению.

– Есть ли возможность их нейтрализовать? – спрашиваю я.

– Да, надо создать в организме электронное перенасыщение. Электроны чрезвычайно скоростные частицы, и электронный ветер, который они образуют, очень быстро может размыть скопления агрессивных радикалов. Обычно в медицине применяются в таких случаях препараты-антиоксиданты, но они поступают в кровь через систему пищеварения, тогда как основные негативные события происходят в клетках ткани. Так что если вы можете создать электронный ветер в организме этой женщины, то шанс спасти её действительно имеется.

Дмитрий Гаврилович уже знаком с некоторыми чудесными исцелениями, совершёнными у нас. И потому предлагает свою схему совершенно серьёзно.

Включаем экран внутреннего видения. Через фотографию, которую принёс нам муж умирающей женщины, выходим на её биополе и начинаем сканировать организм.

Очень хорошо видны агрессивные радикалы – радиоактивные частицы. Всё тело как бы охвачено пожаром. Сплошной красный цвет: оно горит. Горит в прямом смысле – радиация сжигает его. Выводим на экран электронные частицы: точь-в-точь как на схеме у Соколова. Запускаем в реальном времени процесс электронного ветра. И чудо: электроны, как добрые защитники, набрасываются на миллиарды сжигающих организм радиоактивных противников и начинают уничтожать их, выстраивая новые внутренние связи, нейтрализуя, вычищая их, словно пылесосом, из клеток.

Уже через две недели муж этой женщины сообщил нам, что она чувствует себя настолько лучше, что читает книги, рвётся встать с постели. Мы запретили вставать с постели. Ей нужно беречь силы, ведь впереди восстановление разрушенных радиацией тканей и органов. В этой борьбе каждая крупинка силы на вес золота. Но через неделю она всё-таки встала. Счастливый муж привёз нам сразу целую кучу тортов, поставив их друг на друга в виде башни.

Но, кроме работы здесь, есть ещё работа там. Лапшин рассказывал мне в Феодосии, что Мамай в своё время спрятал где-то в Крыму один из важных сакральных атрибутов – Золотого коня. У Вячеслава была статуэтка Матери Земли, ему обещали жезл власти. Третий символ, с обретением которого он будто бы действительно мог получить на Земле неограниченную власть, – тот самый Золотой конь. И чего их всех так на золото тянет? Неужто живой конь хуже? Когда-то Золотой конь принадлежал Георгию Победоносцу. Но потом перешёл во владение Орды. Какие-то странные отношения и сложные счёты были у Георгия с волжскими ханами. Вот мы с Игорем и стали искать коня, чтобы опередить Лапшина. И, как ни странно, нашли, только не там, где думали. Конь был спрятан в одной из пещер, недалеко от города Судак.

Чтобы перенести его через межпространственный туннель, пришлось сначала дематериализовать коня в информационную структуру. Мы перевели его на уровни, где на ступеньках лестницы вот уж несколько веков недвижно сидел старый могучий богатырь, известный у разных народов под разными именами. Мы поставили коня рядом с ним и, используя технологии, которым нас обучили за последнее время, дали импульс коню принять свой обычный вид.

Золотой конь прямо на глазах стал быстро расти. Георгий с изумлением смотрел на это чудо. И вот конь уже переминается с ноги на ногу. На нём сбруя, седло, бубенцы на потнике, красное седло. Святой Георгий с трудом встал, подошёл к своему другу, которого не видел сотни лет, взял его одной рукой за уздцы, другой провёл по гриве и вдруг уткнулся седой головой в его шею. Слезинка побежала по морщинистой щеке старого воина. И конь, словно понимая его чувства, тоже старался прижаться телом к хозяину.

Мы не стали мешать встрече и деликатно исчезли с лестницы Георгия Победоносца.

Потом таким же образом мы забрали из статуэтки Лапшина – той самой женщине, с которой он шаманские обряды устраивал – её информационную суть и подняли на верхнюю площадку. Там есть гора, и на ней устроена площадка для этой когда-то похищенной тёмными статуи. Мы вернули её на законное место. Солнце горит у неё за спиной, пронзает насквозь, а изо лба образа Матери Земли, где обруч с камнем, вырывается луч и падает вниз, на нашу планету. Теперь в том предмете, который остался у Лапшина, нет информационной сути, и он не может манипулировать им в своих интересах.

Остаётся ещё один предмет – жезл власти. Лапшину только обещали его дать. А где тот, кто обещал?

Через несколько дней мы нашли его под троном Царя Тьмы и забрали вместе со штандартом Андрея Первозванного, который тоже там валялся рядом, с очень древней книгой, покрытой толстым слоем пыли. Сквозь пыль просвечивало неясно буквы названия. Но мы не стали его читать. Не мы хозяева этой книги, не нам листать её страницы. Никто не посмел помешать нам. Огромный жезл мы с трудом тянули через все уровни на верхнюю площадку. Для него уже было приготовлено место слева от Матери Земли. И он немедленно начал работать. Рядом с жезлом укрепили штандарт, и он развернулся, явив надпись «За веру в Христа». Тут же положили книгу – в камне было приготовленное для неё место.

Это не физический, это духовный уровень. Но именно здесь сначала происходит то, что потом случается в мире. И если сегодня на духовном уровне возник и стал гордо реять Андреевский стяг, значит, вскоре государству с этим флагом начнёт способствовать удача.

Всё теперь стоит на месте и соединилось лучами: флаг, скипетр и Мать Земля. А немного ниже на ступеньках сидит старый Георгий Победоносец, очень похожий на былинного Илью Муромца, и смотрит на своего коня. И конь тоже смотрит на него. Они довольны друг другом.

 

* * *

 

Ну вот и окончена первая часть моей повести. В будущем, если мне будет позволено, расскажу ещё. Воля читателя отнестись к книге как к откровению или как к забавной сказке.

В знаменитой драме Кальдерона робкий принц, узнав, что «жизнь есть сон», становится храбрым воином и мудрым правителем. Я надеюсь, что мой читатель, узнав из книги об относительности жизни на этом свете, станет ценить её как этап вечной жизни, как экзамен, при сдаче которого необходимы и мудрость, и мужество, и величие духа. И это не громкие слова.

Человечество в массе до сих пор считает, что оно создано для счастья, как птица для полёта. Оно увлечено ценностями цивилизации гораздо больше, чем культурой. А многие вообще считают, что цивилизация и культура практически одно и то же. Например, телевизор – достижение цивилизации и инструмент культуры.

Между тем разница принципиальная. Цивилизация построена на примате научно-технических элементов, а культура – философско-эстетических. Культура человечна, цивилизация машинообразна. Культура идеальна, цивилизация утилитарна. Культура национальна, своеобразна, цивилизация – космополитична, безлика. Культура – это культ, традиции; она тяготеет к консерватизму. Цивилизация – вечное, торопливое стремление к самому новому, самому совершенному в техническом или экономическом отношении. Культура – в основном дело одиночек, цивилизация – унификация. Идеал культуры – освоение самых разнообразных аспектов человеческой души. Идеал цивилизации – тотальное могущество. Доминанта культуры – долг. Наконец, доминанта цивилизации – удовлетворение потребностей.

К чему я так занудно объясняю эту разницу, которую прекрасно понимали и чувствовали лучшие представители человечества? Потому что весьма непростая диалектика отношений между культурой и цивилизацией – барометр духовности общества. Бездуховность гибельна для людского рода, она уводит его от высоких задач и целей божественного порядка на нижние уровни бытия.

О значении коллективного сознания, его становлении и изменении достаточно рассказано. Но возможна ли коллективная духовность отдельной нации, народа, всего человечества – я не знаю. Думается всё-таки, что духовность индивидуальна – так же, как грех, осознание этого греха и стремление искупить его. Каждый должен сам строить свою лестницу Иакова и карабкаться по ней. И воздастся каждому по заслугам.

Так что не слишком обольщайся, читатель, что вот наступает новая эра и тебе остаётся только пожинать её блага. Эра-то новая, а спрос с тебя старый. Только трудом своей души, своим вкладом в новое коллективное сознание ты получишь в неё пропуск. Желаю успеха на этом поприще чести.

предыдущая глава оглавление


Источник: http://www.sigorfond.com/
Проект заработка для каждого!
 Профсоюз свободных предпринимателей совместно с OneShop





Купить ссылку здесь за руб.
Касса Взаимопомощи: взнос 500 руб. - получаете помощи: 104 220 руб.






   Контакты:  Skype  ВКонтакте  Facebook  alexey@us-in.net

 © Алексей Ус  Independent Distributor   01 02 03 04