NSP Nature`s Sunshine Products

надёжное решение для вашего здоровья от Природы!

   ГЛАВНАЯ | ЦЕНЫ | КАТАЛОГ | ПОДБОР | РЕГИСТРАЦИЯ

Аркадий Петров. Сотворение мира - спаси себя Глава 2

Проект заработка для каждого!
 Профсоюз свободных предпринимателей совместно с OneShop





Купить ссылку здесь за руб.
Ресурсы для ЗАРАБОТКА и РЕКЛАМЫ.


Аркадий Петров. Ключ к сверхсознанию Борис Орлов, похоже, близко к сердцу принял мою личную ситуацию в «Худлите». Он достаточно регулярно заезжал ко мне, консультировал по текущим проблемам, анализировал мои действия. То, что Государственный комитет по печати оказался не в силах выполнить обещание о регулярной финансовой помощи, чтобы расплатиться с долгами, ставило меня в отчаянное положение. Ведь я уже обещал коллективу, что не пойду в условиях банкротства стандартным путём – то есть не буду решать финансовые проблемы за счёт сокращения штатов.

– Дурацкое обещание, – резко оценил его мой новый друг. – У тебя из прошлого тянулась к горлу одна мохнатая рука многомиллиардного долга. Тебе этого мало? Ты решил дать ухватить своё горло родному коллективу. Думаешь, они будут душить нежнее? Если судить по целой серии газетных скандалов, тут люди собрались драчливые.

Борис вальяжно раскинулся в кресле. Но, вопреки обманчивой расслабленности, весь как сжатая пружина – сконцентрирован до предела. Я уже перестал удивляться его постоянной способности быть настороже.

– Давай поковыряемся в твоём унитазе, – предлагает он.

– Давай, – соглашаюсь я, заранее зная, что из его аналитических рассуждений всегда можно извлечь немало полезного.

– Долг, говоришь, с учётом выявленных последней проверкой и утаённых твоим предшественником налогов?..

– Четыре с лишним миллиарда рублей, – мгновенно реагирую я на его вопросительную интонацию.

– Оборотные средства?

– Равны нулю.

– Срок реализации готовой продукции?

– На сегодня около трёх лет.

Борис упирается в меня взглядом, проверяет – не шучу ли?

– Уровень рентабельности?

– Двадцать процентов.

Борис бледнеет.

– Тебя точно в больнице не долечили. Ты знаешь какую-нибудь экономическую теорию, которая позволяет в такой ситуации верить в светлое будущее и раздавать обещания сохранить штат сотрудников?

– Нет, – честно признаюсь я.

– Какой план действий?

– Мой зам, Сережа Колесников, договорился о товарном кредите бумагой, – начинаю перечислять я.

– Объём кредита?

– Один миллиард двести миллионов рублей.

– Дальше.

– Я под залог своих акций Будённовского нефтехимического завода беру в банке кредит.

– Сколько?

– Семьсот миллионов рублей.

– Всё?

– Нет. Есть ещё договоренности с типографиями о выпуске продукции в кредит. Это ещё на миллиард рублей, – опережая неотвратимый вопрос, называю я цифру типографского кредита.

– Значит, около трёх миллиардов, – говорит Борис. – А если свои акции потеряешь? – вдруг раздражается он. – Тебе что, обещали «Худлит» подарить, если ты его спасёшь?

– Нет, – констатирую я. – Просто считаю, что потерять издательство «Художественная литература» всё равно что потерять Большой театр или Третьяковскую галерею.

– Ты считаешь? – взревел Борис. – А государство что считает? Судя по тому, что не дают даже обещанной помощи, государству просто наплевать на ваши миражи. Опускайся на землю, парень. До Голгофы – рукой подать. И крест, похоже, тебе уже варганят умельцы, и гвоздики ржавые подлиннее подобрали.

– Мы ещё подготовили проект издания «Золотой коллекции» и ищем под неё инвестора, – не сдаюсь я.

– Ладно, – вдруг соглашается Борис. – Давай считать. Три миллиарда рублей при обороте средств за три года – девять лет. Так?

– Так, – нехотя соглашаюсь я.

– Рентабельность двадцать процентов – умножь девять еще на пять. Получается, как минимум, полстолетия, и то если ни в чём не ошибаетесь.

– Не совсем так, – упрямлюсь я против очевидных расчётов.

– Ну-ну.

– Есть ещё несколько проектов, которые привлекут к нам деньги инвесторов. Кстати, по новым проектам рентабельность свыше ста процентов и срок оборота – около года.

– Это если твои экономисты не просчитались.

– Откуда экономисты? – смеюсь я. – На пальцах всё считаем.

– Хорошо, – снова соглашается Борис, – у тебя есть замечательные проекты, в которые ты веришь, но нет денег их запустить. При этом учти, если ты начнёшь запускать проект с недостаточными финансовыми ресурсами, то из-за отсутствия средств на продвижение своего товара на рынке рискуешь потерять не только будущие прибыли, но уже потраченные на выпуск продукции финансы.

– Значит, надо добиться, чтобы выпущенные нами книги имели качественные и ценовые преимущества перед продукцией конкурентов.

– Молодец, – похвалил Боря, – сразу видно, что у человека высшее образование. Только за деньгами ты пойдешь не к профессору, который тебя учил, а в банк. Там сидит вежливый, но строгий дядя, который, конечно, готов тебе дать деньги под сошедший с ума процент, но и в этом случае дядя спросит: «Чем гарантируете кредит?»

– Спросит.

– А что у тебя есть? Здание?

– Оно государственное.

– Акции ценных бумаг?

– Есть вэбовки, но государство их отказывается оплачивать. Отложило расчёты на следующее тысячелетие.

– Вот видишь, – почему-то снова повеселел Борис, – ситуация проясняется. Тебе предлагают участие в гонках на выживание. Трасса – чудовищно трудная, участники гонок – звери ещё те. А родное государство собственному государственному автомобилю забыло в бак бензина плеснуть. Толкайте, ребята, до финиша руками за сто долларов заработной платы в месяц. Так?

– Так, – нехотя соглашаюсь я. – Государственных инвестиционных фондов, где можно взять в долг деньги под издательские проекты, не существует. И, похоже, никто не собирается их создавать. Я поднимал этот вопрос в Комитете. Мне говорят – Федеральная программа книгоиздания как раз и должна выполнять эти функции. Но и по этой программе денег не дают.

– А какова доля издательских издержек у тебя в себестоимости? – снова приступает к допросу Борис.

– Пятьдесят – шестьдесят процентов.

– Это чудовищно много. Ни одно коммерческое предприятие не позволит себе выйти за пределы десяти процентов. При этом необходимо учесть, что каждые десять процентов себестоимости лишают вас не менее пятнадцати процентов рентабельности. Произведи несложные арифметические подсчёты, и ты увидишь, что, не решив этой проблемы – а она как раз связана с необходимостью кардинально, раз в десять, сократить штат, – вы обречены на мучительное, болезненное умирание.

Борис выжидательно смотрит на меня, оценивает, как дошло сказанное.

– При тех исходных данных, что ты мне назвал, каждый рубль, вложенный тобой в книгоиздание, даёт пятьдесят копеек убытка. Понимаешь, – усиливает он давление, – все ваши усилия приносят убытки, а не прибыль.

Я молчу. Он действительно зрит в корень. Наша самая большая проблема сегодня – высокая себестоимость. Вернее сказать – скрытая себестоимость, связанная с нашим зданием. В «Худлите» давно упустили момент, когда огромное здание из преимущества превратилось в осложнение. Потому что никто не задумывался и никогда не считал, чего оно нам стоит. А оно давало каждым своим нерационально используемым метром двадцать две тысячи рублей прямых убытков в месяц. Это прежде всего коммунальные платежи, обслуживание. У нас огромные залы для собраний. Весь первый этаж – библиотека и фонды. Многие комнаты превращены в хозяйственные склады, где со спокойной совестью на драгоценных метрах центра столицы хранят старые стулья, шкафы, какую-то неимоверную рухлядь.

У меня уже есть план, как освободить комнаты и помещения, сократить фонды, втиснуть библиотеку в прежние её пределы. На освободившихся площадях развернуть фирменный магазин «Пегас». Это оборотные средства, возможность регулярно платить людям заработную плату. Самое главное – непрерывный путь к позитиву. Самое опасное – стагнация.

Я говорю о своих планах Борису, но он не понимает меня.

– Легче начать всё заново, чем исправлять то, что здесь наворочено, – выносит он окончательный приговор. – Путь к успеху – это энергичная адаптация к постоянно меняющимся внешним и внутренним условиям. К чему ты можешь адаптироваться, если тебя приковали железной цепью к прошлому? Как ты можешь её разорвать? Кто тебе в этом поможет?

Есть незыблемый закон рынка: никогда не следует производить то, что приносит убытки. Это формула успеха. Если тебе знакома какая-нибудь другая – что ж, флаг тебе в руки. Но ты должен отдавать себе отчёт в том, что жизнь, на которую ты себя обрекаешь, мало чем будет отличаться от кошмара на улице Вязов. И самое паскудное – в тот момент, когда ты каким-то чудом действительно вытянешь «Худлит» из пропасти, – в этот самый момент, когда на самом краю уцепишься пальцами за край удачи, обязательно появится кто-то, кто скажет: «Мы теперь сами всё закончим. Иди, отдохни, дурачок. Если у нас ещё что-нибудь в пропасть провалится – мы тебя обязательно позовём».

Последние слова Бориса словно наждаком продрали мою парадную оболочку мелодраматического персонажа. Она опала к ногам моего самолюбия, как платье голого короля. Я вдруг увидел и понял: то, к чему стремился, – всего лишь фантазия безумного Дон Кихота. Нелепая хотя бы уже потому, что сам Дон Кихот никогда не мечтал о какой-либо торжественной позе на пьедестале истории. Ведь что греха таить – я надеялся: когда издательство будет спасено, раздадутся аплодисменты. Я не ожидал наград – денег, постов. Только цветы и аплодисменты. Но Борис точно и безжалостно показал, что меня ожидает, если будет совершено чудо спасения. Хорошо, если ногой на пальцы не наступят. Ведь «Худлит» действительно лакомый кусок, за который в любой момент могут сойтись в схватке новые издательские гиганты. Сейчас он их не интересует, поскольку пребывает в состоянии полуразложившегося трупа. Но если его реанимировать и издательство начнут воспринимать как реального конкурента – ситуация изменится. И уничтожать соперника, скорее всего, станут именно в тот момент, когда проявится его будущая перспектива, когда он станет потенциально опасен.

Борис, внимательно наблюдавший по каким-то неуловимым знакам на лице проходивший во мне процесс саморазоблачения, многозначительно заметил:

– Мне кажется, ты понял, какую дуру свалял, согласившись на эту должность, на эту роль коммерсанта-спасителя. Нет такой роли в мире, который вокруг нас. Коммерсанты ищут, где заработать. Ты же нашёл, где потратить. Придёт день, и те, во имя кого ты рискуешь всем, посмеются над тобой. Дошло хотя бы теперь?..

Дошло... Он прав, дошло... Что осталось, на что опереться? Только обещание у гроба друга спасти «Худлит». Какой ценой? О цене речь не шла. Было просто обещание – спасти.

И снова, параллельно дневным событиям, в моих снах разворачивались видения двухтысячелетней давности – я снова видел дорогу, дорогу Христа.

* * *

...Выйдя из виноградников, Иешуа уверенно зашагал на запад, к Кармельским горам. За спиной, в ущелье меж Сулемом и Фавором, уже пробились первые лучи восходящего солнца, и ночь, ступая неслышными шагами, понемногу терялась вдали. Пространство перед ним постепенно сменилось серым рассветом, вокруг отчётливо проступали стволы фиговых деревьев и пышные купы окруживших Назарет садов.

Дорога стала подниматься вверх, и горизонт долины, до этого очень тесный, начал расширяться. Открылись вершины Сихемских гор, святыни которых хранили память о деятельности первых патриархов Израиля. Иешуа пошел быстрее, будто околдованный призывом веков, который источали в его сердце эти окаменевшие свидетели событий, поглощенных неумолимыми волнами забвения.

Но мир ничего не желал знать об ушедшем, и вокруг, вместе с солнцем, просыпалась жизнь – веселая и беззаботная. Сады сменились лесами. Высокие и мощные стволы деревьев обвивали плети лиан. Сизые дрозды копошились в траве. Хохлатые жаворонки перепархивали с ветки на ветку. На стволах старых деревьев зеленели пучки паразитических растений. Их нежные цветы, уловив тепло восходящего солнца, стали расправлять лепестки, издавая чуть слышный шелест в сумеречной тишине леса.

Иешуа, несмотря на усталость, ускорил шаг. Он направлялся к излучине небольшого ручья, рядом с которым высоко в небо поднималась скала. Склоны её светились белизной обнаженного известняка. Сама её белизна и обнажённость среди буйства природы была странной, таинственной, чарующей.

В чреве скалы, в почти непроглядной тьме высеченных в ней пещер, были гробницы. Нежная, печальная аура мистицизма древней земли сочилась из горы и, как подземная вода, выдавленная тяжестью сланцев на поверхность, стекала по шероховатым камням в зелень травы, кустов, деревьев.

Здесь Иешуа искал Отца, здесь хотел излить Ему свои сомнения в том, нуждается ли истинная религия в жрецах, во внешней обрядности?

Иешуа не первый раз приходил к скале. На валуне, у подножия которого пробился из земли родник, он любил предаваться уединению, чтобы обдумать то, чем переполнялось день за днем его сердце. Здесь, будто прорастая из корней хребтов, до него с особой ясностью доносились обличения ветхозаветных пророков. Словно тягучий металл колокола, принимала его душа переданные пророком Исаией слова Господа: «К чему Мне множество жертв ваших? Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота… Курение отвратительно для Меня. Ваши руки полны крови… Очиститесь. Удалите злые деяния ваши от очей Моих, перестаньте делать зло, научитесь делать добро… тогда придите».

Это было место, где Иешуа не раз испытывал ощущение, что время вот-вот может остановиться, потечь вспять или, наоборот, двинуться вперёд с удвоенной скоростью. Скала стояла как островок в океане веков, на который набегали волны и прошлого, и будущего, и даже тех времен, которые никогда не были и не будут. В ней хранилась тайна, притягивающая к себе пророков, и голос бездны, который она не смогла сдержать собой.

Иешуа остановился и огляделся. Солнце золотыми иглами своих лучей уже разбудило всё вокруг – переворошило траву, развернуло листья деревьев, растревожило насекомых. Он стоял на площадке, где обрывался путь. С одной стороны его отрезала отвесная скала, с другой – очень крутая осыпь из мелких камней, которые, без сомнения, пришли бы в движение и увлекли за собой в пропасть любого, кто осмелился бы вступить на склон. За осыпью открывалось ущелье и узкая каменистая гряда, подобно змее ползущая по её дну.

Валун лежал у края площадки, плоская поверхность его до блеска была отполирована дождями и ветром.

Иешуа приблизился к камню. Улыбка грусти скользнула по его лицу и едва пробилась сквозь сросшуюся гущу усов и бороды. Он сел на валун. Внизу, у самых ног, плескался родник. Иешуа раздвинул траву, и образовалось небольшое озерцо, обрамлённое тёмной зеленью и россыпью горных цветов. В нём, как в зеркале, Иешуа увидел себя. Он был низок и тщедушен, точно росток, пробившийся к солнцу из сухой земли. Угасание уже обезобразило лицо своими следами. Но глаза горели в немощи тела не огнем болезненного бессилия, а пламенем мечты. Это были глаза человека, который против своего желания никогда не отводил взора от того, на что смотрел.

И всё же он был так убог и так жалок, как были убоги и жалки те, чьи боли и горести он решил сплавить в веру братства и любви. Его тёмные волосы разделены пробором, как это принято у назареев. Борода также разделена пробором посередине. Он окинул своё отражение в воде неодобрительным взглядом. Маленькая речная черепашка с блестящими кроткими глазами выползла из травы к роднику и испуганно замерла, увидев человека. Иешуа усмехнулся:

– Чего испугалась? Пришла пить, так пей.

Однако черепашка не послушалась, повернулась неуклюже и маленькими смешными шажками стала уходить прочь.

Накануне Иешуа вернулся из паломничества в Иерусалим. Его путь, как обычно, лежал через Гинею и Сихем, мимо древних святилищ Силоамской купели. Он шёл в Иерусалимский храм к Отцу, но нашёл в нём только жрецов и их странное учреждение, присвоившее себе право посредничества в отношениях с Богом.

– Авва, Отец, – негромким голосом позвал он, и шёпот его эхом скользнул в ущелье. – Скажи мне: зачем жрецы Твои между сыном и Отцом? Разве не могу я обратиться к Тебе с чистым сердцем, без посредства этих, оскверняющих веру ложным кривляньем и одеждами со знаками ложной добродетели? Разве не услышишь Ты голос моей души без помощи творящих милости напоказ и торгующих верой в храмах Твоих?

Он говорил с чувством такого убеждения, что слабость вдруг охватила его и тело покрылось испариной волнения.

– Ты, видящий тайное, знаешь Сам, что служат они не для того, чтобы постичь истину, а лишь затем, чтобы получить власть.

Иешуа поправил на голове куфи. Его глаза – глубокие, тёмные – наполнились слезами.

– Скажи мне, Отец, зачем помню я жизнь свою там? Почему ты не лишил меня памяти, как других, а принудил идти в этот мир со знанием прошлого?

Иешуа склонил лицо к воде. Луч солнца, упавший из-за его плеча, зажёг воду, и в её холодной глубине вспыхнули и начали искриться разноцветные звёздочки. Он стал вглядываться в их затейливое мельтешение, стремясь усилием воли остановить странное движение, но они вспыхнули ещё ярче и лишь затем потемнели и исчезли, оставив после себя какое-то неясное тёмное пятно. Оно шевелилось, ворочалось, словно поудобнее устраиваясь на дне ключа, ища своё место в бесконечной цепи уже прошедших и ещё только намечающих своё движение времён.

Взгляд Иешуа, притянутый этой тьмой в глубине, начал пульсировать в такт с нею, в равномерном ритме с открывшейся пропастью пространства. Пропасть звала, манила к себе, и Иешуа осторожно продвинул своё сознание в глубь отверстой бездны. И бездна приняла его.

На мгновение ему показалось, что из тёмной ряби воды всплыл и обозначился на поверхности чей-то лик – и снова истаял в глубине, как бы затягивая взгляд Иешуа вслед за собой. Он даже не успел испугаться необычности видения, так как значение происходящего лишь смутно доходило до его сознания.

Когда, утомлённый предыдущим напряжением воли, Иешуа невольно закрыл глаза, перед его внутренним взором словно взорвалась ослепительно яркая звёздочка. Она вспыхнула и вытянулась в горизонтальную пульсирующую полосу, которая мгновение спустя развернулась вверх и вниз белым прямоугольным пространством, похожим на окно в другой мир. В этом окне разноцветным мельтешением загорелся и стал нарастать свет – небольшой, трепетный, а затем всё более и более яркий. Он был прекрасен, ярок, лучист, но в самом его центре едва заметным турбулентным движением был обозначен тёмный зев Коридора Мнимого Времени. Его непреодолимая втягивающая сила уже захватила эманации мучительного ожидания, которые производило сознание Иешуа, настроилась на излучаемые вибрации и, рассыпав на горстку мерцающих бликов, втянула то, что ещё мгновение назад было человеком, в своё чёрное нескончаемое нутро.

Иешуа почувствовал это по тому неуловимому смещению сознания с внешнего на внутреннее, которое рождает в теле отсутствие. Теперь он сам должен был стать светом, чтобы перенестись сквозь могильный зов смерти из сумеречного материального пространства в сияющий мир. И он вошёл в Смерть, которая молчаливо пропустила его в себя.

Он и она соединились в одно существо, и Иешуа на мгновение почувствовал тяжесть своей бестелесности. Но длилось это неприятное ощущение недолго, пока волны огня не проснулись в нём и его снова не затянуло таинственным внешним притяжением в узкое тёмное пространство Коридора.

Иешуа стал как воздушный шарик, заполненный горячим воздухом. Его сознание болезненно напряглось, и в нём завертелась калейдоскопическая вереница образов – всё отчётливее, определённее. Они захватили его, втянув в череду бесконечных превращений. Вот он поднялся вверх каким-то растением, втискивающим корни в землю, и почувствовал, как по стволу и ветвям текут всасываемые им соки. Вдруг всё изменилось, и он обратился ящерицей, застывшей на камне под тёплым ласкающим лучом солнца; потом стал зверем, пробирающимся по следу жертвы сквозь заросли кустарника. Последовательной чередой в памяти проявились все девять состояний первого малого круга развития: человек-растение, человек-животное, человек-зверь; потом – жертва, добытчик, хозяин; и последнее – человек-знание, маг, святой. Весь цикл превращения энергий на переходе к всеобъемлющему космическому уровню.

Трансформации закончились, и он явственно почувствовал, как из их тонкой взаимосвязи вызрел потенциал нового состояния. Его обволокло прозрачной сияющей сферой и вытолкнуло из Коридора в межпространственную среду Бардо – перекрёсток миров, где всё начиналось и всё заканчивалось, откуда истекала потребность и куда устремлялось удовлетворение. Сияющий мир принял его обособившееся от чёрной струящейся тьмы тело и одел обволакивающей волной мерцающих бликов.

Теперь Иешуа мог ощутить себя как лёгкая струящаяся змея, свивающая своё тело в гибкие подвижные кольца. Он хорошо чувствовал свою могучую энергетическую суть, её наполненность зыбкими подвижными вибрациями жизни и смерти, света и тьмы, небытия и бессмертия. Всё было теперь в нём – мудрость и слепая страсть, исцеление и яд, Бог и дьявол. Знание, сила, коварство, утончённость, хитрость проникли друг в друга, сливаясь в ощущение способности на любые духовные интерпретации.

Вибрации нарастали, структурировались в пересечении сложных взаимодействий материального и нематериального пространств, информации и энергии, души и сознания, пока не вызвали ответную реакцию канала Бардо. Напротив, из протуберанцев сияний, возникло отчётливое изображение шестиголового дракона.

Страж Порога был прекрасен и грозен одновременно. Его головы, похожие на морды огромных аллигаторов, венчались коронами, осыпанными драгоценными камнями. В центре каждой короны, над межглазьем, сиял огромный бриллиант – камень совершенства, исполняющий все желания, позволяющий видеть души вещей.

Драгоценные камни переливались на коронах. По золотисто-серебряной чешуе тела и гребня тоже мерцали алмазы и рубины. Могучие лапы дракона, когти которых заканчивались странными тройными отростками, слегка вздрагивали. Из пастей стекали вниз языки пламени. Глубоко посаженные глаза не имели определённого цвета: он как бы всё время менялся в зависимости от степени нависания над ними массивных кожистых надбровных складок.

Молниеносное озарение пробудило все прошлые существования Иешуа, и он вспомнил: драконы Света когда-то, в Золотом веке древних времен, жили среди людей, открывая им знания и помогая постичь предназначение эволюции человека. Их звали Владыками Мудрости. Они учили владеть собственной энергией, управлять стихиями, сотрудничать с богами и духами, пока не были поглощены бездной Земли старые материки и океаны, не поднялись новые горные цепи там, где их прежде не было.

Теперь никто не мог подняться наверх, выше шестой Сефиры Тифирет – Дома Христа. Вселенная, поделённая между Светом и Тьмой, охраняла свои границы грозными могучими сущностями, подчиняющимися только законам Космоса.

Шестиголовый дракон был их владыкой и олицетворял совершенное равновесие двух великих сил Вселенной – мужской и женской, он был эмбрионом противоположных начал, включённых в круг циклического обращения, и грозным Стражем Порога.

Владыка драконов, имя которого не называют, преградил путь, и никто не имел права его продолжить, не получив на то соизволения.

Пульсации тревоги, которые вызвало появление владыки драконов, стали нарастать, расширяться, распространять вокруг обеспокоенность происходящим. Дракон услышал их. Одна из его центральных голов наклонилась к Иешуа. Чёрные зрачки, окружённые жёлтыми, как у волка, проблесками, на мгновение скрыла упавшая из-под надбровных складок белесая слизистая плёнка. Когда она поднялась, глаза дракона исторгали нежные голубые лучики, пронзившие пришельца, и он почувствовал безопасность внутри своей энергии.

– То, что спало, проснулось? – услышал в себе голос Иешуа.

– Да, владыка, – так же беззвучно подтвердил он.

– Я знаю, что тебя призвали, – но пропустить не могу.

– Почему?

– Ты уже слился с эгрегором Иисуса – Бога живого, но у тебя ещё не восстановились Идамы в Бардо и материальном пространстве. Межпространственное перемещение в физическом теле может нарушить программу.

– Кто заказал программу? – спросил Иешуа.

– Система, – лаконично ответил дракон.

– Её конечная цель?

– Зачать ребенка с памятью не только о прошлом, но и о будущем, чтобы воплотить предсказанное. Тогда число шестьсот шестьдесят шесть перевернётся и вновь придёт двухголовый Андрогин, чтобы разделить Зло и Добро.

– Как я это сделаю?

– Скоро включится твоё духовное видение. Это поможет, – ответил дракон, покачивая огнедышащими головами, олицетворяющими двенадцать взаимодействующих между двумя пространствами сил, определяющих взаимовлияние статических и динамических закономерностей.

– А потом?

– Закрытая информация, – спокойно, без раздражения констатировал дракон. – Ты узнаешь своё будущее после полного объединения с эгрегором программы.

– Кто-нибудь может помешать её реализации? – спросил Иешуа.

– Теоретически да, но практически вряд ли. Другие иерархии Вселенной нейтральны к происходящему.

– Ты можешь показать будущее хотя бы до межпространственного перехода?

– Смотри, – согласился дракон, и из пустоты материализовалось большое овальное зеркало.

Иешуа вгляделся в него, и зеркальная поверхность расступилась, втянулась в рамку, открыв новое пространство, из которого появились двенадцать светящихся шаров. Они окружили Иешуа на разных орбитах и начали своё вращение вокруг, словно он был центром их небольшой динамичной системы. И вместе с их движением возник мелодичный нарастающий звук. Его колебания пронзили пришельца и вызвали в нём синхронные последовательные пульсации, сливающиеся в сияющие разноцветные круги. Эти сияния переплетались в сложнейшие узоры тайных символов – голоса гармонии. Они появлялись и исчезали, пока из нежнейших оттенков звучащих красок не возникло изображение древнего города, раскинувшегося на холмах.

Иешуа узнал этот город, увидел людей, услышал их мысли. Отчаяние пронзило его сердце.

– Чудеса, которые я покажу, Церковь будет считать деянием дьявола, – печально посетовал он дракону, – ведь многие из них считают, что не только Бог Отец, но и дьявол имеет такую силу, чтобы оживлять мёртвых.

– Докажи им, что ты от Отца, – посоветовал дракон.

– Как?!

– Пожертвуй собой. Дьявол не приносит себя в жертву, он принимает их.

– Ты исторг меня из небытия, Авва, Ты можешь взять и обратно! – закинув голову вверх, крикнул Богочеловек.

Лёгкий ветерок вырвался из ущелья и опахнул воспалённое лицо Иешуа. В глубине ручья вспухли и с шумом лопнули большие белые пузыри газа, раскидывая вокруг брызги кипящей воды. Он посмотрел вниз и увидел: вся трава и цветы вокруг ключа почернели, а лепестки опали на землю.

предыдущая глава оглавление читать дальше


Источник: http://www.sigorfond.com/




   Контакты:  Skype  ВКонтакте  Facebook  alexey@us-in.net

 © Алексей Ус  Independent Distributor   01 02 03 04